Эпоха «дронового сафари»: правда и мифы о войне беспилотников

В чем принципиальное отличие «дроновой войны» от классического применения авиации?

— До “дроновой войны”, которую мы видим сейчас, поднять что-либо в воздух стоило намного больше. Самолеты, работа пилотов и боеприпасы гораздо дороже, чем беспилотники. К тому же дроны дают возможность быстро принять решение о нанесении точечного удара, пусть он и будет менее масштабным, чем удар авиабомбы.

Какими бывают дроны, использующиеся для военных действий?

— Дроны делятся на три категории. Первая — дроны FPV, которые могут влетать прямо в цель или скидывать боеприпас с беспилотника. Они, за некоторыми исключениями, действуют в радиусе до 20 километров. Вторая — дроны FPV средней дальности: российский “Молния” и украинский “Блискавка”, действующие в радиусе до 100 километров. FPV-дронами управляют люди в режиме реального времени. Третья категория — дроны вроде российской “Герани” и множества украинских моделей, созданные для ударов по самым дальним объектам. Их объединяет возможность нанести высокоточный удар дешево.

Как выглядит техническая цепочка от обнаружения цели до нанесения удара дроном?

— Она короче, чем было до дронов. Чтобы одобрить авиаудар, нужен был приказ высокопоставленного офицера. Сейчас лейтенант или капитан на месте может решить, применять ли беспилотник.

Обозреватель с помощью дрона-разведчика может проанализировать ситуацию на поле боя и передать командованию, куда нужно нанести удар. Такая стратегия сильно сокращает время между ударами и увеличивает их количество. В конце 1990-х танк мог спокойно стоять на своем месте день-два. В сегодняшних условиях если он стоит 20 минут, в него может что-то попасть.

Поскольку беспилотники дешевые, их можно поднимать по несколько штук. Если бы нужно было в тех же ситуациях использовать десять противотанковых ракетных комплексов типа “Джавелин”, никто не смог бы финансово воевать в таких темпах. Дроны — другое дело.

Почему современные системы ПВО не всегда могут предотвратить полеты дронов в глубокий тыл? Делать это невыгодно экономически?

— Это не столько экономически невыгодно, сколько производственно невозможно. Часто говорят: зачем стрелять миллионной ракетой по сорокатысячному беспилотнику? Нужно оценивать ущерб, который этот беспилотник может нанести. Но и ракеты такие невозможно производить в достаточном количестве, учитывая темпы. И не все системы ПВО настроены на мелкие цели.

Бывают дроны на оптоволокне. Они как самолетики с проводом на пульте управления. Их не заглушить — можно только перерезать провод колючей проволокой, но и это не стопроцентная защита. В принципе, защититься от беспилотников на 100% сейчас невозможно. Лучше всех это умеют делать Россия и Украина, потому что больше никто не воевал в условиях дроновой войны. Иран только пробует это делать в конфликте с США.

Какой период можно считать точкой начала полноценной «дроновой войны»?

— В каком-то количестве дроны использовались с февраля 2022 года, но сама "дроновая война" началась в конце весны – начале лета 2023 года в Херсоне. Происходящее там эксперты называют “дроновым террором” или “дроновым сафари”, потому что ежедневно мелкие беспилотники перелетают Днепр и бомбят объекты. В основном цивильные [гражданскую инфраструктуру, не используемую в военных целях]. Каждый день в Херсоне один-два человека гибнут и пять-десять получают ранения. К сожалению, эта практика распространена также в Никополе, который находится, грубо говоря, напротив Запорожской атомной электростанции, через Днепр. И есть подозрения, что это делается в качестве тренировки экипажей БПЛА на цивильных [объектах].

Каков статус войск БПЛА в современной армейской структуре и как они взаимодействуют с другими родами войск?

— Войска БПЛА работают в интеграции с другими родами войск. Эффективнее всего на поле боя себя показывает взаимодействие между ними, пехотой, артиллерией и штурмовыми подразделениями.

Как именно массовое использование беспилотников трансформирует работу гражданской авиации и безопасность аэропортов в долгосрочной перспективе?

— Аэропорты и до появления беспилотников были мишенями во время войн, так как эти объекты могут использоваться в военных целях. Дело еще и в том, что ни одна компания не будет страховать самолеты, летающие в зону военных действий, вне зависимости от готовности пилотов и пассажиров рискнуть. Поэтому война всегда будет означать закрытые аэропорты.

Что мирные граждане могут сделать, чтобы обезопасить себя от удара БПЛА?

— Зависит от того, какой это беспилотник. Если атака идет по регионам в глубине России, реагировать нужно, как на обыкновенную военную тревогу. Эти беспилотники летят со скоростью легкомоторного самолета, при правильном предупреждении сиреной времени будет достаточно, чтобы спрятаться.

Если мы говорим про мелкие беспилотники, то их обычно не видно на радаре — нужно, чтобы дроны засекло специальное устройство или люди визуально их опознали. Я только понаслышке знаю, что нужно делать, но обычно рекомендуется зайти в подъезд или здание, закрыть двери, постараться сделать так, чтобы между вами и налетом находились две стены.

Каким образом современные нормы международного гуманитарного права адаптируются к использованию беспилотных систем?

— В интернете ведутся дискуссии в духе “раз беспилотники не прописаны в Международном гуманитарном праве, значит, ограничений нет”. Это не так. Если мы посмотрим правила, там говорится: бить по больнице запрещено. Неважно, чем — ракетой или беспилотником. Нападать на скорую помощь нельзя ни с дроном, ни с автоматом.

Но да, с появлением дронов появились особые условия. Пилот БПЛА видит свою цель лучше, чем снайпер с хорошим оптическим прицелом. В международных правилах не прописано, может ли солдат сдаться пилоту беспилотника — ведь тот не способен лично отвести его к пленным, расстояние до позиции может быть 20 километров. А если беспилотник улетит дальше, солдат может продолжить стрелять.

В каких направлениях будут развиваться технологии БПЛА?

— Конструкторы БПЛА хотят научить дроны самостоятельно распознавать цель. Это настораживает, потому что кто знает, будет ли в схеме фигурировать проверка промежуточного результата человеком. Еще одна задача — рой дронов: как поднять, скажем, сразу 50 штук, чтобы они летали и по одному охотились за целью. Я думаю, эта технология ближе к реализации, чем первая.

Сейчас существуют беспилотники, которым оператор показывает цель, а дальше они сами могут на нее напасть, но это дорогая технология. Подобные решения всегда прибавляют к цене дрона 30, 40, 50, 100 процентов. А поскольку беспилотники эффективны отчасти потому, что они дешевы, создатели явно будут искать какой-то баланс.

Как дистанционный формат ведения боя влияет на психологическое состояние и чувство ответственности оператора за смерти других людей в сравнении с классическими видами вооружения?

— До появления дронов большинство жертв военных действий были жертвами артиллерии. Артиллеристы наводят орудия по координатам, не зная, что там, за горизонтом. Всегда можно сказать: это был несчастный случай, мы попали не туда. С беспилотниками больше индивидуальной ответственности, пилот всегда видит, куда он попадает.

Война — циничная штука, именно она делает людей более жестокими. Потому что во время войны человек понимает: или убьет он, или убьют его.