В августе Белгородская, Брянская и Курская области вошли в число свободных экономических зон (СЭЗ) — территорий, где с бизнеса обещают брать меньше налогов и помогать ему расти. Почему трем регионам дали новый статус, зачем резидентам СЭЗ вкладывать в них миллионы и окупится ли это до конца войны, читайте в новом материале «7х7».
В каком состоянии приграничье получило особый статус
Все три новые свободные экономические зоны — одни из самых обстреливаемых регионов России, в которых с начала 2026 года погибло больше всего мирных жителей, 252 человека. Из-за боевых действий страдает и экономика. Местный бизнес переживает логистические трудности, а также теряет прибыль и сельскохозяйственные ресурсы: к июню 2025 года общий ущерб курских аграриев составил 90 млрд рублей, а брянских — около 1,5‒2 млрд. В этом году белгородские власти признали, что ВСУ повредили более 2,5 тыс. местных производств.
При этом власти не оставляют попыток привлечь в приграничье новые деньги и работают над его инвестиционным имиджем. По их мнению, это создаст в пострадавших регионах новые рабочие места — а это, в свою очередь, удержит местных от переезда.
C 2024 года в наиболее пострадавших районах Белгородской, Брянской и Курской областей действовал режим свободной экономической зоны, который чиновники рассматривали как стимул для развития этих мест. Статус СЭЗ давал локальным предпринимателям налоговые, административные и таможенные льготы.
В 2026 году режим СЭЗ расширили на всю территорию трех регионов. Планируется, что инвесторы принесут в бюджет более 200 млрд рублей и создадут 4 тыс. рабочих мест в сфере обрабатывающей промышленности и сельского хозяйства. Признанный с начала войны материальный ущерб Курской области превысил 504,9 млрд рублей, Белгородской области — минимум 157 млрд, Брянской — не менее 40 млрд. Из Белгородской и Курской областей за три года войны могли уехать около 60 тыс. жителей. Однако власти и их сторонники предлагают рассматривать происходящее с позитивной точки зрения.
«Госпрограммы по поддержке населения определенно играют позитивную роль, без них отток [людей из приграничных регионов] был бы значительно выше», — заявил белгородский политолог, лектор пропагандистского общества «Знание» Роман Травин.
Что такое свободная экономическая зона
Сейчас в России функционируют 65 выделенных экономических зон четырех основных типов. От типа зоны зависят доступные ее резидентам меры господдержки и разрешенные виды деятельности. Семь технико-внедренческих зон организованы вокруг крупных инновационных центров, две портовые — в крупных транспортных узлах, а 11 туристско-рекреационных — там, где много отдыхающих или путешественников (например, в горах и на озере Байкал). Больше всего промышленно-производственных СЭЗ, в которых производят или перерабатывают разные товары. К этому типу относится самая известная и быстро развивающаяся зона — «Алабуга», где собирают дроны для войны с Украиной.
Большинство резидентов СЭЗ получает федеральные льготы или полностью освобождается от уплаты налога на прибыль и имущество, земельного налога, НДС и таможенных пошлин, а также платит пониженные страховые взносы. Дополнительную поддержку могут предоставлять и регионы — например, резидентам Смоленской зоны в 2022 году разрешили не платить транспортный налог.
Но просто так получить эту поддержку компании не могут. Чтобы стать резидентом экономической зоны, бизнес должен инвестировать в нее не менее определенной суммы — от миллиона до 400 миллионов рублей в зависимости от типа зоны и конкретных планов компании. К тому же льготы распространяются только на новых участников местного рынка.
«Деятельность существующих бизнесов это постановление никак не затронет — ни больших, ни тем более средних и маленьких», — прокомментировал расширение режима СЭЗ в приграничье белгородский омбудсмен по вопросам бизнеса Владислав Епанчинцев.
Он добавил, что региональным предпринимателям нужны другие меры поддержки, например снижение ставки упрощенной системы налогообложения, — «и не для 30 предпринимателей, а для всех пострадавших».
Российский экономист Игорь Липсиц подтвердил «7х7», что само по себе создание СЭЗ не усиливает экономику. По его словам, это видно на примере отдельных районов, где такой режим действовал с 2024 года. Выделяя в приграничье такие экономические зоны, правительство избегает признания этих районов зоной бедствия и обещает компенсировать военный ущерб подобными льготами. Но этого не происходит.
«Сейчас информация идет только о том, что эти районы пытаются как-то выжить в условиях войны. Они, конечно, оказались жертвами, это предсказуемо. Свободная экономическая зона работает тогда, когда это хорошо охраняемая и безопасная территория, — тогда туда приходят инвесторы и вкладываются», — объяснил Липсиц.
Экономист считает, что в таких зонах может быть удобно развивать отдельные проекты или размещать филиалы крупных стабильных компаний, но опыт их создания в России скорее негативен:
«Ты не можешь создать точку экономического роста в падающей экономике в целом, — потому что ты не можешь быть абсолютно здоровым в пределах левого пальца своей руки, если у тебя весь организм поражен раком. Ты все равно умрешь, даже если у тебя красивый левый большой палец и прекрасная кожа.
Бывают отдельные истории, но они, как правило, бессмысленны. Возьмите, скажем, Калининград, — формально выглядит неплохо, но от этого ничего не меняется. Это изолированная зона, она не сомкнута с большим рынком. А экономика должна иметь большой рынок сбыта, большую систему связи с мировой. Тогда через какие-то особые зоны можно сделать что-то хорошее».
Что об экономических зонах говорят фермеры, политики и экономисты
Как и в большинстве случаев, расширить специальную экономическую зону в Белгородской, Брянской и Курской областях предложили местные власти. Но местные жители считают, что они только создали видимость поддержки бизнеса.
«Если СЭЗ ничего не дает текущим СМП [субъектам малого предпринимательства], то в чем смысл ее ввода в БО [Белгородской области]? В чем смысл такого “маневра”? Помощь, которую ожидали в виде СЭЗ, состояла в удержании предприятий в БО путем значительного снижения налогов всех видов, льготного кредитования и субсидирования. Если этого у СЭЗ нет, то накой она нужна?» — возмутился подписчик Владислава Епанчинцева.
В похожем ключе отреагировали в местных новостных сообществах: «Пусть освобождают от налогов еще», «Простых людей и умирающий малый бизнес это не касается. Для нас — только рост ЖКХ».
«В принципе, ничего удивительного в том, что бизнес не готов возвращаться/инвестировать в регионы, где не прекращаются боевые действия, нет», — написал автор телеграм-канала «Курский соловей вьет уютное гнездышко».
Согласна с этим и специалистка по экономической и политической географии Наталья Зубаревич. В беседе с «7х7» она сказала, что до окончания боевых действий статус СЭЗ ничем не поддержит местный бизнес. «А после завершения [войны] будем наблюдать, помогут ли эти льготы», — заметила экспертка.
Экономист Игорь Липсиц подтвердил, что экономический эффект от создания таких зон проявится только после окончания войны и возобновления экспорта на мировой рынок. До этого на укрепление бюджета с помощью СЭЗ не могут рассчитывать даже приграничные регионы с хорошей почвой и климатом, которые до войны были успешными аграрными зонами.
Пока экспорт зерна и других сельхозпродуктов приостановлен, цены на их продаже внутри страны падают, а фермеры заявляют о невозможности продать зерно. Так сельское хозяйство приближается к банкротству, говорит Липсиц. Этому способствуют и другие факторы, — например, продолжающийся бензиновый кризис.
Тем не менее, по завершении войны у аграрных регионов России будут шансы быстро стабилизировать экономику. Однако делать это им придется своими силами, не рассчитывая на государство, заметил экономист:
«Аграрные районы могут довольно быстро вернуться к нормальной жизни, потому что в мире существует потребность в сельхозпродукции. Вопрос только в том, сколько к этому времени в этих регионах останется людей. Когда человек продает хозяйство и уходит в город, шансы, что он вернется обратно и будет все с нуля восстанавливать, не очень большие. Это как эмиграция. Кто эмигрировал, вряд ли легко вернется: слишком много усилий приложил».
Липсиц добавляет, что к окончанию военных действий Россия столкнется с комплексом проблем, решать которые начнет с других сфер жизни. В частности, властям придется бороться с резко повысившейся криминальностью. На этом фоне аграриям придется восстанавливаться самостоятельно.
«Может быть, туда вернутся иностранные агрокомпании, может быть, они их поднимут. Но что российское государство будет как-то помогать — это маловероятно», — закончил эксперт.