Можно ли создавать союзы с идеологическими оппонентами, если на кону стоят конкретные дела или человеческие судьбы? Представители региональных инициатив и правозащитных движений рассказали «7х7», где для них проходит грань между ситуативным взаимодействием и предательством собственных принципов.
«Не беру деньги от тех, кто поддерживает войну»
Михаил Попов, независимый урбанист из Челябинска
Я не готов работать с чекистами и с людьми, для которых обман, давление, манипуляции – это норма. Мой опыт показывает, что такие союзы редко бывают честными и почти всегда заканчиваются тем, что одна сторона использует другую.
Мои ценности можно сформулировать так: человеческая жизнь, свобода, достоинство и право людей самим решать, как им жить. Этими вещами я не торгуюсь.
Для меня принципиально не участвовать в том, что противоречит моим базовым убеждениям или причиняет людям вред. Я не буду брать деньги у человека, если знаю, что он поддерживает войну и хочет через свои финансы влиять на мою позицию.
Я могу работать с человеком, чьи ценности не разделяю, но не обязательно становлюсь его союзником. Для меня есть разница между сотрудничеством ради общей политической цели и рабочим контактом для помощи людям. В первом случае важны общие ценности и доверие друг другу. Во втором — человеческая жизнь и безопасность могут быть важнее репутационных рисков.
В общественной деятельности бывают ситуации, когда на кону стоят конкретные человеческие судьбы. Цель никогда не оправдывает средство. Но это не означает, что ради чистоты собственных принципов нужно отказаться от возможности реально помочь. Если нужно, например, добиться освобождения человека из отдела полиции после незаконного задержания или решить срочный гуманитарный вопрос, я готов взаимодействовать даже с теми, с кем у меня есть принципиальные разногласия. Если мне нужно вывезти человека из страны, я не ищу «правильного» союзника, с которым приятно иметь дело. Я ищу деньги, жилье, транспорт. Если нужно поддержать вице-мэра, которого посадил собственный мэр, — я иду на суд и поддерживаю его. Не потому, что мы во всем совпадаем, а потому, что кроме меня этого сделать некому.
Что касается политического взаимодействия, я не ищу идеального совпадения ценностей. Сейчас вообще не до этого. Если в городе можно спасти жизни на улицах, сделать безопаснее переход, запустить нормальный общественный транспорт — могу работать даже с мэром, которого считаю людоедом. Мне важнее, что произойдет с городской средой и жителями в результате. А вот по поводу того, с кем поговорить, на каком заседании выступить и с кем вместе протолкнуть полезное решение, я гораздо менее принципиален.
Мне кажется, общественная работа вообще устроена так: ты выбираешь не тех, с кем тебе приятно стоять на одной фотографии, а действия, которые реально меняют жизнь людей. Главное — не перепутать временное взаимодействие с союзничеством.
«Помощь от подконтрольных государству структур я не приму»
Анонимный представитель правозащитной организации «Ирек», Татарстан
— Всегда нужны люди, средства. Особенно в связи с тем, что мы оказываем юридическую помощь бесплатно. Поэтому стараемся со всеми сотрудничать — в рамках закона.
Со всеми общаемся, но делаем это крайне аккуратно и осторожно, потому что практика показывает: даже переписка, звонок или попытка связаться с правозащитными организациями, которые действуют за рубежом или внесены в какой-то реестр, может очень плохо закончиться.
Если какая-нибудь партия или организация, подконтрольная государственным структурам, предлагает помощь, например «Единая Россия», я ее не приму. Потому что понимаю: информация может уйти не в те источники, и, обсуждая что-то с этими людьми, я могу только навредить клиенту, которого защищаю. Поэтому мы стараемся принимать помощь непосредственно от людей, которых лично знаем, либо от организаций, с которыми уже пересекались и понимаем, что это безопасно.
Что касается силовых структур, властям, конечно, интересно, что мы делаем, кого защищаем, откуда получаем возможное финансирование, кто у нас работает. Были случаи, когда с нами выходили на связь силовики и представители администрации главы региона. Я беспокоюсь за безопасность организации и сотрудников, поэтому на какие-то встречи приходилось ходить, но ни о каком сотрудничестве там речи не шло.
Бывали ситуации, когда о помощи просили люди, чьи взгляды полностью расходятся с нашими. Например, ко мне обратилась девушка, чей муж добровольно пошел на СВО и погиб. Она хотела получить положенные выплаты. У нее на иждивении трое детей, средств содержать которых нет. В итоге я решила ей помочь. Исходила из того, что помогаю не человеку, который пошел на войну, а женщине, которой нужно содержать троих детей. В этой ситуации я поставила на первое место интересы детей.
«Принципиально не готов сотрудничать с “НОДом”»
Анонимный активист движения против насильственного призыва в Пензе
— Если раньше, буквально пару лет назад, я конфликтовал с разными партиями — коммунистов не любил, с представителями ЛДПР были разногласия, — то пришло такое время, особенно в Пензенской области, что я, наоборот, за всех.
Сейчас в Пензе перед нами стоит проблема бусификации — похищения людей и отправки их на войну. Этим недовольны уже все. Но большая часть партий, кроме «Яблока» или тех активистов, которые уехали из страны, войну поддерживает.
С либеральными силами, вроде тех же «Новых Людей» (хотя активных у нас я не встречал) или кем-то подобным, я сотрудничать не готов. Потому что те из них, кто остался [в России], уже не пытаются хоть как-то выступать в оппозиции к действующей власти. С такими не получится строить диалог.
Еще я принципиально не готов сотрудничать с «НОДом» («Национально-освободительные движение» — ультраправая организация, добивающаяся восстановления территории РФ в границах 1945 года — прим. ред.). Для них все кругом — пятая колонна и агенты ЦРУ. В том числе и ваше издание. Да и любое движение, которое хоть раз высказалось против действующей власти. Они явно не пойдут на сотрудничество. И тем более люди там такие своеобразные… Сейчас они как будто пропал, но раньше ходили каждую среду и субботу по центру, выкрикивали лозунги за Путина, размахивали своим “колорадским” флагом (символика организации выкрашена в черно-оранжевую полоску, напоминающую окрас колорадских жуков — прим. ред.).
Сейчас мы ни с кем не ведем никакого сотрудничества. Потому что никто из тех, кому я предлагал [сотрудничать], меня в моей деятельности против людоедов, которые хватают людей на улице, не поддержали. Та же «Русская община» (крупнейшее в РФ националистическое движение, известна своими антимигрантскими выступлениями и нападениями — прим. ред.) отказалась, как бы я к ней ни относился. Коммунисты меня тоже проигнорировали.
«Нам не по пути с теми, кто дискриминирует людей и оправдывает насилие»
Анонимная представительница фем-сообщества «Мынам», Удмуртия
— Мы не будем сотрудничать с людьми и организациями, чьи ценности и практики прямо противоречат базовым ценностям и принципам нашей инициативы. Нам не по пути с теми, кто дискриминирует людей по какому-либо признаку, оправдывает насилие или систематически нарушает права и безопасность других персон.
Нам важно понимать, насколько потенциальный партнер уважает границы и автономию других проектов, готов ли соблюдать договоренности. При этом полное совпадение взглядов для нас не является обязательным условием сотрудничества. Ключевой вопрос: «Можем ли мы безопасно и уважительно работать вместе, не отказываясь от собственных принципов?».
У нас пока маленький опыт такого сотрудничества. Один из примеров — проведение женского поэтического вечера на государственной площадке. Мы не обсуждали с людьми, ответственным за площадку, наши политические или мировоззренческие взгляды. Для реализации конкретного мероприятия это не было необходимо. На тот момент для обеих сторон сотрудничество было взаимовыгодным: площадка выполняла план по мероприятиям, мы искали пространство. Со стороны площадки не было попыток вмешаться в нашу программу.
В дальнейшем у этой площадки возникли проблемы, вероятно, связанные с внешним давлением. Больше мы не сотрудничали. А местный предприниматель даже посоветовал нам сменить название инициативы — использовать более обтекаемые формулировки в наших медиа. Мы конечно, не послушали.
Администрация города запрещает разным государственным арт-пространствам с нами сотрудничать, хотя феминизм не запрещен. Раньше мы приходили в колледжи, когда проводили «МАТКА-fest» (фестиваль, посвященный женской телесности — прим. ред.), и рассказывали на «Разговорах о важном» про фестиваль. Сейчас это уже невозможно.