С воскресенья, 28 июня блокпост полиции на трассе «Кола» в районе Кандалакши перестал пропускать в Мурманскую область грузовики и начал досматривать остальные машины. Оперштаб области назвал проверки плановыми, но они прошли вскоре после расширения военной инфраструктуры на северо-западе России. Объясняем, как регион становится военным плацдармом и чем это грозит его жителям.
Россия возвращает военную инфраструктуру на границе с Финляндией
Власти России объясняют усиление военного присутствия на границе с Финляндией и странами Балтии вступлением Швеции и Финляндии в НАТО в 2024 году. О военных угрозах со стороны альянса, в том числе из-за его помощи Украине, постоянно говорит Владимир Путин.
В 2024 году Россия создала около карельской деревни Новая Вилга военную базу для 44-го армейского корпуса. Он относится к Ленинградскому военному округу, который расформировали в 2010 году, но восстановили в 2024. В 2025 году власти превратили в еще одну базу гарнизон Лупче-Савино в Кандалакше, который ранее использовался как склад. За 2024–2026 Путин распорядился выделить на переоборудование этих мест более 42 млрд рублей.
По оценкам финского медиа Yle, до начала войны на территории бывшего округа было около 30 тысяч военных. Журналисты прогнозируют, что их число может увеличиться до ста тысяч человек, если Россия продолжит следовать своим новым планам. Перемены на территории Карелии и Мурманской области финские аналитики оценивают как «колоссальные». The Telegraph также отмечает прирост количества техники и военных в Луге и Балтийске, которые граничат с Эстонией и Польшей.
После атак дронов усилили меры безопасности на авиабазах
Усиление военного присутствия и мер безопасности на севере России также может быть связано с украинской операцией 2025 года «Паутина». В ходе нее беспилотники атаковали авиабазы «Оленья», «Средний» и «Белая» в Иркутской и Мурманской областях. В эти регионы БПЛА попали контрабандой: в кузовах российских фур.
Данные о том, сколько российских авиабаз вышло из строя из-за атак Украины, засекречены, однако количество передислоцированных на «Оленью» самолетов и ракетоносцев может говорить о том, что власти делают ее новой основной стратегической базой. Мониторинговые каналы пишут, что сейчас воздушный флот базы составляет около 56 единиц.
Гражданская инфраструктура тоже переходит в военный режим
Именно с усилением «Оленьей» и стремлением ее обезопасить могут быть связаны сплошные досмотры и отключение интернета на федеральной трассе Кола» («Санкт-Петербург — Петрозаводск — Мурманск — Печенга — граница с Королевством Норвегия»). В числе других признаков того, что север России становится новым военным плацдармом, — закрытие с 1 июля 2026 года восьми пунктов пропуска на границах с Финляндией, Эстонией и Латвией и майское введение новых мер поддержки для войск БПЛА в Мурманской области. Губернатор региона Андрей Чибис сообщил, что операторов ищут в новые подразделения Северного флота. Об этом же говорилось в рассылке от «Госуслуг» от 2 июля 2026 года — сайт отправил местным жителям письма с призывом «Успейте подписать контракт. Количество мест ограничено».
Повышение цен, рост насилия и разлученные семьи
Из-за досмотров к вечеру 28 июня на «Коле» образовалась семикилометровая пробка. Заторы, в том числе из-за ремонта отдельных участков, на этой трассе нередки, но в последнее время их количество растет и из-за вызванных топливным кризисом очередей на заправку.
Если полиция Мурманской области продолжит проверять каждый въезжающий в регион автомобиль, время в пути для участников движения увеличится — легковушкам придется стоять в очереди, а грузовикам искать объездные пути. Это, в свою очередь, затруднит внутреннюю логистику: трассой «Кола» пользуется множество поставщиков и перевозчиков грузов из портов типа Мурманска и Петербурга. Товары будут с опозданием попадать в пункты назначения, а штрафы за это увеличат финансовую нагрузку на региональных производителей и транспортные компании (а значит, и цены, в том числе на перевозку).
Как считает военный обозреватель Виктор Литовкин, июльское закрытие пунктов пропуска на границах с Финляндией, Латвией и Эстонией — «наказание» для этих стран, которые перестанут «получать выгоду от соседства с Россией». Литовкин говорит об экономической выгоде, но закрытие погранпунктов отражается и на тех, кто пересекает границу по личным причинам.
Как рассказала «7х7» девушка, которая получила гражданство Эстонии по отцу, но регулярно навещает семью в России, закрытие новых пунктов пропуска ее пугает. «Если границы совсем закроют, я потеряю последний способ видеть родных. Не спрашивайте, как это ощущается», — сказала она.
Ждать стоит и долгих очередей на границе (там, где ее еще можно перейти). Закрытие одних пунктов пропуска увеличивает нагрузку на оставшиеся. Участники телеграм-чата «Эстония-Россия», где люди советуются насчет перехода границы, пишут, что въезд в Россию занимает в 4 раза больше времени, чем в прошлом году: вместо 6 часов нужно ждать минимум сутки.
В 2025 году, комментируя прибытие в Карелию 44-го армейского корпуса, губернатор Артур Парфенчиков упомянул, что в республику едет много офицеров и контрактников. Чиновник добавил, что «и новые части появляются. Планы не только реализуются — они расширяются».
Увеличение числа военных в Карелии и Мурманской области — это увеличение в этих регионах количества жителей с боевым опытом. Минимум у трети вернувшихся с войны (по другим мнениям, у всех) развивается ПТСР — посттравматическое стрессовое расстройство. Около трети из них, в свою очередь, совершает домашнее насилие в течение первого года после возникновения этого состояния. 80% из них не готовы обращаться за помощью к психологам, а те, кто это делает, могут не завершить курс и прервать контакт со специалистом.
На вероятность и интенсивность насилия также влияет то, как протекала служба (в частности, убивал ли военный), и злоупотребление алкоголем. Согласно опубликованному в 2025 году исследованию «Т — Ж», Мурманская область занимает второе в России место по годовому объему продаж алкоголя на человека, а Карелия — пятое. В феврале 2026 года «РБК Вино» назвало Карелию абсолютным лидером по потреблению крепкого алкоголя (21,2 л в год на душу взрослого населения — вдвое выше, чем в среднем по России), а Мурманскую область (17,1 л) в этом рейтинге поместило на шестое место. Совокупность этих факторов говорит о том, что с ростом количества военных в этих регионах там заметно возрастет и риск насилия.
