Житель дома на Шишимской улице в Екатеринбурге замуровал в подвале котят: наглухо забил подвальные окошки фанерой и заварил их металлическими прутьями. Он знал, что котята находятся внутри. Спасая животных, зоозащитница Елена Жданович вместе с мужем срезала решетки и открыла проход. За это мужчина написал на них заявление в полицию.
Активистка рассказала «7х7», как после ночного штурма подвала и конфликта с соседом окончательно поняла: спасение бездомных животных — борьба на истощение, которую не выиграть одной жалостью.
Путь к зоозащите: от спасенного котенка до семейного приюта для кошек
Три года назад муж нашел новорожденного котенка на производстве, где работает. Мы взяли малыша домой, выкормили. Потом стали замечать, что на производстве есть кошки, которые регулярно рожают. Мы начали забирать котят к себе в свободный кабинет – там у нас было небольшое пространство для передержки. Приручали их, искали семьи. Это оказалось труднее, чем мы думали.
Чтобы успешно пристроить животное, нужно следить за его судьбой, спрашивать новых хозяев, как у них дела, стать их другом. Если что-то пойдет не по плану, надо проконтролировать, чтобы питомца вернули нам, а не выбросили.
Когда мы раздали котят, занялись взрослыми кошками: отлавливали, стерилизовали. Они были дикие, боязливые. Было сложно найти им семьи, поэтому кошки по сей день живут у нас. Чтобы приручить кошку, нужно хотя бы раз в день брать ее на руки. Если плотно заниматься с ней хотя бы 40 минут в сутки, она станет ласковой. Но уделить внимание всем мы пока не смогли.
Елена Жданович. Фото: @pets_help_ru / Telegram
Бесхозных кошек на производстве не осталось, и я стала обращать внимание на другие истории: читала сообщения в волонтерских чатах, замечала на улице места, где бегали котята. Нам стали подкидывать бездомных кошек в офис.
Тогда мы поняли, что действительно можем менять судьбы живых существ.
Вскоре место в офисе закончилось. Мы арендовали помещение площадью 90 квадратных метров и обустроили там приют для кошек.
Конфликт у подвала: желание спасти котят обернулось насилием и заявлением в полицию
Летом мне написала женщина и рассказала, что жильцы дома на Шишимской улице в Екатеринбурге агрессивно настроены против бездомных кошек, которые прячутся в подвале: травят их. По мере того, как у нас появлялись свободные места, мы забирали этих кошек и котят, стерилизовали и оставляли в приюте.
Один из жильцов дома, Александр, связался с нами и дал месяц, чтобы забрать всех кошек. Он угрожал заколотить продухи подвала и отравить животных, говорил, что кошки разводят грязь и вонь, что нужно готовиться к зиме.
Я объясняла Александру: мы действуем в пределах своих возможностей. У меня работа с людьми до девяти вечера, после нее я еду кормить кошек и убирать почти стометровое помещение.
Мы не могли забрать всех сразу — на это не хватало ни времени, ни места в приюте. Я предложила Александру взять у нас кошколовку и помочь с отловом. Но он не захотел нас услышать.
Фото: @pets_help_ru / Telegram
Через какое-то время он исполнил свою угрозу – закрыл все продухи фанерой и приварил к металлической решетке проема прутья арматуры. Я спросила Александра, зачем он это сделал. Тот ответил, что предупреждал нас, давал срок, а мы не справились.
Впоследствии Александр вновь пришел ко входу в подвал, чтобы закрыть картоном отверстие. Его сделали другие жильцы дома для кошки-матери, чтобы она проникала внутрь к котятам. После этого Александр позвонил мне и сообщил, что выбросил одного из котят в мусорную яму, и мы можем забрать его. При этом угрожал, что напишет заявление в полицию за самоуправство, если откроем вентиляционный проем. Мы тут же выехали на встречу с Александром.
Он вышел к нам, позже подошла его жена. Начались крики, оскорбления. Женщина ударила меня по лицу. Все происходило рядом с машиной, и момент попал на камеру (видео есть в распоряжении «7х7» — прим. ред.). Разговаривать спокойно уже было невозможно.
В соцсетях мы озаглавили всю эту историю «Шишимское чудовище». Вот бы эти люди свою энергию пустили в нужное русло. Но проще же отраву положить, продухи заколотить и кричать: «Уходите отсюда, мы вам никого не отдадим, пусть они там помирают». Нашли с кем воевать – с кошками!
Мы попытались решить вопрос в управляющей компании. Но была пятница, и нам предложили ждать до понедельника. Откладывать было нельзя — к полуторамесячным котятам не могла пробраться с улицы мама-кошка, они уже долго находились без еды и воды.
Той ночью мы вместе с мужем и подругой-волонтером приехали к дому на Шишимской. Муж срезал арматуру и убрал фанеру, после чего нам открылся проем шириной около 50 см. Под ним находилось пространство, заваленное мусором. Чтобы попасть внутрь, приходилось протискиваться в окошко почти горизонтально, не разгибая спины. Так мы по очереди пролезли в продух и оказались в подвале.
С собой мы взяли мощные промышленные фонари с холодным белым светом. Освещая ими помещение, осторожно пробирались вперед. Под ногами были камни, покрытые водой, которая капала со ржавых труб, обрамленных многолетней паутиной, на стенах – граффити.
Направляя фонари в темные углы и освещая пространство перед собой, мы увидели останки животных, в основном котят. Одни погибли недавно, другие почти разложились. Мы не знаем, что с ними произошло. Доказательств отравления у нас нет. Возможно, кто-то из малышей погиб просто потому, что мама-кошка не могла добраться до них и покормить.
Коллаж «7х7»
Мы спасли из подвала четырех котят и двух взрослых котов. Поймать маму-кошку не удалось.
Первые три дня спасенные малыши не ели сами. Такое бывает у совсем маленьких котят, которые еще не научились питаться самостоятельно, или из-за перенесенного стресса. Мне пришлось кормить их принудительно. К нашей большой радости, постепенно они начали есть самостоятельно.
В доме на Шишимской были люди, которые нас поддерживали, говорили, что вести себя, как их сосед, негуманно, но боялись открыто высказаться в домовом чате. Я просила некоторых из них написать на семью Александра заявления о жестоком обращении с животными, но они не решились. Кто-то не хочет связываться с агрессивными соседями, кто-то в целом опасается конфликтов. А у нас нет ни полных доказательств, ни времени этим заниматься.
Зато время было у Александра и его жены. Из-за того, что мы открыли продух, они написали на нас с мужем заявление в полицию.
Цена героизма: как содержание приюта повлияло на семью Жданович
У нас с мужем почти нет выходных и есть ребенок, который маму с папой не очень часто видит, и это не совсем правильно. Уборка приюта занимает около семи часов в день. И это не считая кормления, лечения, поездок, общения с потенциальными хозяевами. Фактически у меня две работы, и только одна из них оплачиваемая.
Я аллергик, у меня тяжелая форма астмы. Постоянный контакт с кошками, уборка – все это сказывается на здоровье. Поэтому нам особенно нужны люди, которые могли бы взять на себя часть работы. Например, уборку, чтобы я меньше времени проводила в контакте с аллергенами.
Мы обучили девушку, чтобы она работала в приюте на зарплате. Но через месяц она ушла, потому что не смогла совмещать подработку с учебой. А каждый новый сотрудник требует времени: ему надо объяснить, что и как правильно делать. Тем печальнее, если это время мы выделяем, а человек не остается с нами.
Родители против приюта, говорят: «Что вы делаете со своей жизнью? Такими темпами скоро наступит момент, когда нужно будет помогать вам!» Они правы – нагрузка должна быть разумной. Иногда сама думаю, что так нельзя, что мы не можем все время жить в таком режиме.
Особенно тяжело, когда люди сообщают о сбитой или выброшенной кошке, но сами не готовы ее забрать. Начинаются объяснения: работа, дети, дома уже есть животные. Я понимаю, у всех свои обстоятельства. Но у меня тоже работа, дети и больше 50 животных. Я предлагаю хотя бы курировать кошку: помочь кормом, лекарствами или деньгами, найти передержку. Часто люди отказываются. Получается, они хотят, чтобы проблему решили другие, а сами участвовать не готовы. Очень удобно делать добрые дела чужими руками и за чужой счет.
Не знаю, почему я продолжаю тратить все личное время на приют. Максим [муж] говорит, что я слишком добрая. Он – моя главная опора, мы все делаем вместе. Мы понимаем, что, наверное, если бы у нас не было друг друга, мы не смогли бы продолжать делать то, что делаем.
Почти все заработанное нами уходит на корм, стерилизацию, лечение животных. Мы отказались от поездок, небольших путешествий, от походов в горы. Перестали покупать необязательные вещи, сладости, печенье. Раньше еще можно было подумать: купить себе очередное платье или потратить эти деньги на что-то другое. Но радость от покупки проходит. А когда ты помогаешь животному, у которого появляется шанс на нормальную жизнь, — это совсем другое чувство. Для меня сейчас гораздо важнее, чтобы хватило денег на все необходимое для котиков.
Из-за отсутствия свободного времени у нас нет хобби. Даже пока я рассказываю эту историю, параллельно чищу лотки.
От стихийной помощи к системе: каким Елена видит будущее своего приюта
Были недели, когда мы заканчивали работу в приюте в половину пятого утра. И вот я сижу в слезах и говорю, что больше так не могу, а сама думаю: «Пусть я не выспалась, пусть голодная, но животным на улице еще хуже, они умирают».
Моя главная мотивация – радость, когда кошка, которая еще недавно была больная, испуганная, жила на улице, наконец оказывается в семье. Нам присылают фотографии и видео, как кошку гладят, она лежит на диване, мурлычет, играет. Тогда понятно, что все было не зря, мы действительно изменили чью-то жизнь.
Одной мотивации недостаточно, чтобы приют мог работать дальше. Мне хочется найти единомышленников, распределить обязанности. Чтобы кто-то занимался уборкой, кто-то ухаживал за животными, а я могла больше времени уделять развитию приюта и пристройству. Я бы хотела, чтобы у нас были волонтеры, которые приходили по графику и брали на себя конкретные задачи. Не обязательно каждый день и не обязательно заниматься всем. Даже несколько часов помощи могут многое изменить.
Плюс волонтерства – в работе появляются новые интересы, знакомства, иногда настоящая дружба. Из-за любви к животным я познакомилась с коллегой-волонтером Яной. И это оказались искренние, настоящие отношения, взаимный интерес и поддержка. Ведь как это часто бывает в жизни, людей объединяет только работа. Кто-то дружит с начальником, потому что это начальник. Здесь же никакой корысти и искусственности. Я понимаю, что если столкнусь со сложной ситуацией, всегда могу позвонить Яне и попросить ее о помощи.
Помимо волонтеров нам нужна организационная поддержка – я хочу оформить некоммерческую организацию. Если у нас будет НКО, появится возможность работать с поставщиками напрямую, заключать договоры и закупать корм большими партиями по более выгодной цене. То же касается вакцин: если покупать их оптом напрямую у производителей, расходы ниже.
НКО сможет участвовать в благотворительных программах, подавать заявки на гранты. Например, можно будет попробовать получить поддержку на льготную стерилизацию животных. Это помогло бы не только нашему приюту, но и людям, которые хотят стерилизовать своих питомцев, но не всегда могут позволить себе такую услугу [за 2 700 рублей].
Мне хочется, чтобы помощь животным не зависела только от того, сколько сил и денег мы с мужем можем вложить сами. Чтобы мы не оказались в ситуации, когда физически не сможем продолжать работать.
Личная инициатива — это то, что дает веру в будущее. Если у вас есть опыт участия в гражданской активности любого масштаба, напишите нам и станьте героем текста (можно анонимным). Ваш пример может стать инструкцией для тех, кто тоже хочет влиять на ситуацию, но не знает, с чего начать.
