Нормально ли ездить на форумы «Движения первых», брать государственные гранты и работать в студотрядах, но при этом поддерживать оппозицию и критиковать власть? Перед Днем молодежи «7х7» пообщался с молодыми активистами. Они рассказали, что думают о помощи от государства, где для них проходят «красные линии» и готовы ли они сами брать бюджетные деньги на свои проекты.
«Молодежный парламент — бессмысленная херня и плодилка будущих единороссов»
Дмитрий (имя изменено по просьбе героя), 20 лет, политический активист из города Южного федерального округа
— Когда я учился в школе, был председателем молодежного парламента (совещательный и консультативный орган при законодательных органах власти, созданный для вовлечения молодежи в политическую жизнь — прим. ред.) в своем городе. Шел туда с огромными амбициями — помогать молодежи защищать права. Но оказалось, что молодежный парламент — бессмысленная херня и плодилка будущих единороссов. Инициативности среди участников было ноль, я что-то пытался делать, но в одиночку это сложно, поэтому ушел.
Я хотел в парламенте опыт получить, потому что хочу заниматься политактивизмом.
В других государственных проектах я тоже состоял. Например, в «Движении первых» (государственная организация для школьников и студентов колледжей, созданная в 2022 году по инициативе Путина — прим. ред.). Быстро понял, что движение не может ничего мне дать, если я хочу быть активистом.
У людей оппозиционных взглядов есть мнение, что «Движение первых» — это что-то агрессивное. На самом деле многое зависит от преподавателей на местах. В моей школе они были адекватные, поэтому мы не праздновали присоединение Крыма и всяких ДНР и ЛНР, вообще ничего военизированного у нас не было.
Те ребята, которым нравилось в движении, ездили по России — это прикольно! Ничего плохого в этом нет, но, мне кажется, в некоторых проектах из-за разных бонусов у участников теряется мотивация. Я и сам занимался волонтерством, чтобы получить дополнительные баллы для поступления в университет. Я делал хорошие поступки, но, получается, не бескорыстно.
Гранты государственные я никогда не пробовал получить, но если у меня будет возможность — я поучаствую. Не вижу ничего плохого в том, чтобы на хорошее дело выигрывать деньги.
Хотя, безусловно, когда я вижу поддержку государства, немного настораживаюсь — вдруг это отразится на содержании?
«Если человек хочет пойти в политику, участие в госпрограммах не станет для него преградой»
коллаж «7х7»
Андрей Сивенок, 25 лет, журналист и городской активист из Новосибирска
— Сам я никогда не участвовал в госпрограммах, хотя ничего плохого в этом не вижу. Государство для того и нужно, чтобы финансировать что-то благотворительное и социальное. Было бы гораздо хуже, если бы этого не было.
Токсичность начинается там, где за финансирование государство начинает просить какой-то откат для себя: пропиарить губернатора, чиновника или «Единую Россию».
Не хочу обобщать, но многие государственные программы направлены на то, чтобы вылавливать самых активных людей и их активность заключать в контролируемое пространство: чтобы дети были чем-то заняты, на митинги не ходили и не примыкали к чему-то, что государство не контролирует.
Это мягкая сила и пропаганда. Понятно, когда тебе 15 лет, у тебя могут быть проблемы дома, в школе, а молодежные государственные организации говорят: «Мы тебе поможем!» Конечно, человек начинает гораздо лучше относиться к государству.
Неизвестно, как государственная поддержка влияет на гражданское общество. Думаю, что тусовка официальных молодежных активистов довольно изолирована от внешнего мира. При этом если человек хочет пойти в политику в России, он пойдет это делать, участие в госпрограммах не станет для него преградой.
«Оказалось, что это организация, где было много государственной идеологии»
Максим Уланов, 21 год, политический активист из Хабаровска
— В 16 лет меня задержали якобы за участие в деятельности экстремистской организации — я оставил комментарий в открытом чате. Протокол полиция составила неправильный, суд вернул документы назад в полицию, дело до суда не дошло — закрыто за отсутствием состава правонарушения. Но история добралась до школы. Классный руководитель сказал, что я должен искупить свою вину и вступить в Российское движение школьников (созданная в 2015 году по указу Путина госорганизация, которую в 2022-м расширили и переименовали в «Движение первых» — прим. ред.). Это был 2021 год.
К счастью, у нас в школе в РДШ не было политики, мы просто украшали класс к 9 Мая, делали открытки. Два года я состоял там, а еще в «Юнармии» (российское детско-юношеское движение военно-патриотической направленности, создано в 2016 году по инициативе Министерства обороны РФ — прим. ред.). Нам пообещали за участие дополнительные баллы при поступлении. По факту никаких баллов не было.
Детей заставляют вступать в эти организации, потому что школа обязана отчитываться, что дети становятся участниками таких программ.
Ни я, ни мои одноклассники, хоть и состояли в «Юнармии», не поддерживали государственную идеологию. В нынешнем «Движении первых» тоже много ребят, которые не поддерживают идеологию движения. Кто-то вступает, потому что это возможность бесплатно поездить по России.
Уже в университете я вступил в РСО (Российские студенческие отряды — форма организации студентов для официальной работы в свободное от учебы время — прим. ред.). Лето после первого курса работал проводником в РЖД.
Мне нравилось заниматься активизмом, находиться в сообществе людей, которые могут внести вклад в развитие страны. Студотряды — это резерв рабочих. В России дефицит кадров, мне казалось, что это классная идея — закрывать этот кадровый разрыв студентами летом.
Отработав три месяца, я ушел из студотрядов. Оказалось, что это организация, где было много государственной идеологии. Мне такое не подходило.
Подобные минусы, мне кажется, есть почти в любой государственной организации.
Наше государство уделяет особое внимание молодежи не просто так. Оно хочет, чтобы молодые люди были на «правильной стороне».
После поступления в вуз я понял, что хочу вступить в политическую партию. Но я быстро понял, что из действующих парламентских партий ни одна мне не интересна, потому что не представляет оппозиционные взгляды. Во время президентских выборов 2024 года я поддерживал Екатерину Дунцову (ЦИК отказал ей в регистрации — прим. ред.), а потом вступил в ее партию (партия Дунцовой «Рассвет» не зарегистрирована, Минюст дважды отказывал ей в регистрации — прим. ред.).
Думаю, что мой опыт и опыт моих одноклассников показывает, что даже если ты участвуешь в государственных программах, твое мнение о политической ситуации формируется самостоятельно.
«Грантовая поддержка государства влечет за собой самоцензуру»
коллаж «7х7»
Кирилл Деревский, 20 лет, городской активист из Воронежа
— Если человек берет государственные деньги на хороший проект и делает его — не вижу проблемы. Но в моем представлении государственная активность — мертвая, из нее ничего родиться не может.
Я сталкивался с людьми, которые участвовали в госпрограммах, но не обсуждал с ними это. Для меня участие в проектах, где задействовано государство, не первоочередная вещь. Важнее, что именно человек делал, к тому же у меня есть определенные этические требования к человеку — хотеть мира. Если он этому требованию соответствует, я буду с ним сотрудничать.
Сам я денег у государства никогда не брал. Во-первых, мне вряд ли деньги дадут, во-вторых, ситуации могут быть разные: возьмешь деньги, а потом из-за недостающих пяти рублей тебя будут преследовать за нецелевой расход средств. Я предпочитаю меньше контактировать с государством. Взаимодействие с ним несет дополнительные риски, а рисков в России и так много сейчас.
Если мне на проект нужны были деньги, я пользовался фандрайзингом. Что-то добавлял из своих средств, что-то сами люди отправляли, чтобы получилось проект сделать самостоятельно и без цензуры.
Грантовая поддержка государства влечет за собой самоцензуру. Может, тебе деньги первый раз дадут, но впоследствии на следующий проект откажут, если ты как-то возникаешь и высказываешь свое мнение. В такой ситуации человек, получая государственные деньги, может подумать: «Сейчас я что-нибудь скажу, и на проект не дадут финансовую поддержку, лучше промолчу».
«Политический активизм не мешает мне в волонтерской работе»
коллаж «7х7»
Варвара Луч, 20 лет, политическая активистка из Волгоградской области
— Когда я училась в школе, занималась событийным волонтерством. Это направление добровольчества, когда люди помогают в организации мероприятий — установить сцену, сориентировать посетителей фестиваля по программе или локации.
Мы с женщиной, которая курировала в моем городе волонтерство, делали образовательные проекты для волонтеров — обучали молодых людей, как работать на мероприятиях. Делали даже проект, помогающий прорабатывать психологические проблемы у детей.
Я подавала заявки на финансирование наших проектов на «Большую перемену» (всероссийский конкурс для детей и подростков от проекта «Движение первых» — прим. ред.). Но выиграть у меня не получилось. Этот конкурс меня разочаровал, потому что там было взяточничество. Некоторые школьники покупали студентам-членам жюри вейпы, чтобы им больше баллов начислили за проект.
Уже закончив школу и переехав в другой город, я продолжила заниматься волонтерством. Сформировала отряд «Молния», у нас люди самого разного возраста: от подростков до взрослых. Помогаем в организации фестивалей, лекций.
Пытаемся сейчас прибиться к организации, чтобы наши волонтеры могли оформить волонтерскую книжку, но это сложно.
Государственный волонтерский корпус нам отказал, потому что мы не участвовали никогда в патриотических мероприятиях. Это наша принципиальная позиция — мы не готовы поддерживать военизированные акции.
Возможно, получится оформить юридический статус через другую организацию: чтобы получать гранты.
При сотрудничестве с государством нужно сразу расставлять точки над «и». У меня есть красные линии, которые я никогда не готова буду перейти, и я крепко держусь за свои принципы.
Мой политический активизм не мешает мне в волонтерской работе. Несмотря на то, что я пробовала провести акции против блокировок в интернете, наш отряд продолжают приглашать на мероприятия бюджетные организации. Например, библиотеки.
У нас в отряде нет идеологически заряженных участников, кто-то вообще полностью аполитичен. В волонтерство, я заметила, люди приходят просто потому, что им скучно дома сидеть, хочется найти друзей. Если речь о подростках, часто они выбирают волонтерство, потому что дома может быть психологическая обстановка неприятная или в школе не получилось найти друзей.
